Jun. 20th, 2012

shlomith_mirka: (Default)
20 июня 2012.

***
Стихи (своим существованием и движением) учат воспринимать мир как данность. Одно из основных условий оказаться в нем, видеть, слышать его шелестение. "В зеленовом автобусе..." (М.Г.) - значит, именно в зеленовом. Через них входишь, в них слышишь. Конечно, это способ знания. И познания. И, каким и должен быть, абсолютно бескорыстный и беспечальный. Ни для каких взаимодействий, отношений почвы наверной не дающий, не предназначенный ни для чего, как разумная природа по Канту.

Это сочетание абсолютной данности (мир - дан) и того момента, когда всё еще не завершено, не вылеплено в пейзаже, зрачок никогда не сфокусируется - и он будет скользить по смазанной дождем равнине, взгляд очень в духе Бродского и Kohelet'а.

Любое искусство есть религиозность и наоборот.

Даже если меня запереть в темноте и связать мне руки - клочки, следы этой данности останутся, как выцветшие диафильмы, слайды, пленки. И звук прокручивания: с треском.

***
Только сейчас начинаю понимать, какой это мощный, глубокий язык - цвет, объем, сочетание, взаимная расположенность и обусловленность связями. Какой это альтернативный язык. Какая тайна - в осязании, в материи, во вмятинах, ямах, буграх и выпуклостях, какая власть. О цвете я могу еще рассказать - да, конечно, тем же "что через что", а со скульптурой, телами без голов, руками без ног, ног без тел - я останавливаюсь, упираясь в плоскость того, для чего я не знаю, не представляю ни единого просочившегося насквозь соответствия. Как будто и язык мой становится гипсовым, рот, как ящик, набивается ватой. Это прозрачная стена, это для меня очень явная граница, абсолютная, за которой обо всем, что есть, нельзя, невозможно - и бессмысленно - говорить. Держа эту гипсовую кость - о чем я могу сказать? О безумной головокружении власти, о сжимающем страхе? Все не то.
И опьяняющие, радостные, как одуванчики, первые воспоминания памяти - осязательные. И так же этому простору простоты радуешься, безмысленно трогая высокие метелки травы, пыльной и драной своей агрессивной, буреломной старостью, жарой и ветром, когда идешь в этот кусачий летний стрекот, в жаркое небо, в задворки, заборы, свалки. Самая простая, звонкая, сорняковая жизнь - там - сродни человеческому детству, и даже с его нежностью, как бы ни казалось иначе тебе, видящему в заборе ржавый гвоздь, в разлапистом сорняке - какое-то паясничество и разнузданность.

Осязание ведь так близко зрению - а вот, для меня это место молчания. Только странное животное восхищение, когда мнешь глину, гладишь пальцем высошенный до звонкости, до блестящей серой папиросной голости поваленный ствол. Безвопросное "почему?" во всем. Так кошка моя часто смотрит. Вопрос "что?" не полон.

Возможно, и зрение, и слух с осязанием когда-нибудь станут для меня чем-то одним. Пока же намеренная отгороженность от живости осязания мне понятна: страх научиться этим заменить всё. Пока незрительное поддается пересказу, переводу - только через телесное, биомеханическое, внутреннее: подобное "стало сердце, как воск".

Что же, в любом случае, это только наметки, брошенные с "умыслом" вещи: слова, острова... Достраивать свой пейзаж только позадиидущему.

***
shlomith_mirka: (Default)
20 июня 2012.

***
Стихи (своим существованием и движением) учат воспринимать мир как данность. Одно из основных условий оказаться в нем, видеть, слышать его шелестение. "В зеленовом автобусе..." (М.Г.) - значит, именно в зеленовом. Через них входишь, в них слышишь. Конечно, это способ знания. И познания. И, каким и должен быть, абсолютно бескорыстный и беспечальный. Ни для каких взаимодействий, отношений почвы наверной не дающий, не предназначенный ни для чего, как разумная природа по Канту.

Это сочетание абсолютной данности (мир - дан) и того момента, когда всё еще не завершено, не вылеплено в пейзаже, зрачок никогда не сфокусируется - и он будет скользить по смазанной дождем равнине, взгляд очень в духе Бродского и Kohelet'а.

Любое искусство есть религиозность и наоборот.

Даже если меня запереть в темноте и связать мне руки - клочки, следы этой данности останутся, как выцветшие диафильмы, слайды, пленки. И звук прокручивания: с треском.

***
Только сейчас начинаю понимать, какой это мощный, глубокий язык - цвет, объем, сочетание, взаимная расположенность и обусловленность связями. Какой это альтернативный язык. Какая тайна - в осязании, в материи, во вмятинах, ямах, буграх и выпуклостях, какая власть. О цвете я могу еще рассказать - да, конечно, тем же "что через что", а со скульптурой, телами без голов, руками без ног, ног без тел - я останавливаюсь, упираясь в плоскость того, для чего я не знаю, не представляю ни единого просочившегося насквозь соответствия. Как будто и язык мой становится гипсовым, рот, как ящик, набивается ватой. Это прозрачная стена, это для меня очень явная граница, абсолютная, за которой обо всем, что есть, нельзя, невозможно - и бессмысленно - говорить. Держа эту гипсовую кость - о чем я могу сказать? О безумной головокружении власти, о сжимающем страхе? Все не то.
И опьяняющие, радостные, как одуванчики, первые воспоминания памяти - осязательные. И так же этому простору простоты радуешься, безмысленно трогая высокие метелки травы, пыльной и драной своей агрессивной, буреломной старостью, жарой и ветром, когда идешь в этот кусачий летний стрекот, в жаркое небо, в задворки, заборы, свалки. Самая простая, звонкая, сорняковая жизнь - там - сродни человеческому детству, и даже с его нежностью, как бы ни казалось иначе тебе, видящему в заборе ржавый гвоздь, в разлапистом сорняке - какое-то паясничество и разнузданность.

Осязание ведь так близко зрению - а вот, для меня это место молчания. Только странное животное восхищение, когда мнешь глину, гладишь пальцем высошенный до звонкости, до блестящей серой папиросной голости поваленный ствол. Безвопросное "почему?" во всем. Так кошка моя часто смотрит. Вопрос "что?" не полон.

Возможно, и зрение, и слух с осязанием когда-нибудь станут для меня чем-то одним. Пока же намеренная отгороженность от живости осязания мне понятна: страх научиться этим заменить всё. Пока незрительное поддается пересказу, переводу - только через телесное, биомеханическое, внутреннее: подобное "стало сердце, как воск".

Что же, в любом случае, это только наметки, брошенные с "умыслом" вещи: слова, острова... Достраивать свой пейзаж только позадиидущему.

***
shlomith_mirka: (Default)
20 июня 2012.

***
Стихи (своим существованием и движением) учат воспринимать мир как данность. Одно из основных условий оказаться в нем, видеть, слышать его шелестение. "В зеленовом автобусе..." (М.Г.) - значит, именно в зеленовом. Через них входишь, в них слышишь. Конечно, это способ знания. И познания. И, каким и должен быть, абсолютно бескорыстный и беспечальный. Ни для каких взаимодействий, отношений почвы наверной не дающий, не предназначенный ни для чего, как разумная природа по Канту.

Это сочетание абсолютной данности (мир - дан) и того момента, когда всё еще не завершено, не вылеплено в пейзаже, зрачок никогда не сфокусируется - и он будет скользить по смазанной дождем равнине, взгляд очень в духе Бродского и Kohelet'а.

Любое искусство есть религиозность и наоборот.

Даже если меня запереть в темноте и связать мне руки - клочки, следы этой данности останутся, как выцветшие диафильмы, слайды, пленки. И звук прокручивания: с треском.

***
Только сейчас начинаю понимать, какой это мощный, глубокий язык - цвет, объем, сочетание, взаимная расположенность и обусловленность связями. Какой это альтернативный язык. Какая тайна - в осязании, в материи, во вмятинах, ямах, буграх и выпуклостях, какая власть. О цвете я могу еще рассказать - да, конечно, тем же "что через что", а со скульптурой, телами без голов, руками без ног, ног без тел - я останавливаюсь, упираясь в плоскость того, для чего я не знаю, не представляю ни единого просочившегося насквозь соответствия. Как будто и язык мой становится гипсовым, рот, как ящик, набивается ватой. Это прозрачная стена, это для меня очень явная граница, абсолютная, за которой обо всем, что есть, нельзя, невозможно - и бессмысленно - говорить. Держа эту гипсовую кость - о чем я могу сказать? О безумной головокружении власти, о сжимающем страхе? Все не то.
И опьяняющие, радостные, как одуванчики, первые воспоминания памяти - осязательные. И так же этому простору простоты радуешься, безмысленно трогая высокие метелки травы, пыльной и драной своей агрессивной, буреломной старостью, жарой и ветром, когда идешь в этот кусачий летний стрекот, в жаркое небо, в задворки, заборы, свалки. Самая простая, звонкая, сорняковая жизнь - там - сродни человеческому детству, и даже с его нежностью, как бы ни казалось иначе тебе, видящему в заборе ржавый гвоздь, в разлапистом сорняке - какое-то паясничество и разнузданность.

Осязание ведь так близко зрению - а вот, для меня это место молчания. Только странное животное восхищение, когда мнешь глину, гладишь пальцем высошенный до звонкости, до блестящей серой папиросной голости поваленный ствол. Безвопросное "почему?" во всем. Так кошка моя часто смотрит. Вопрос "что?" не полон.

Возможно, и зрение, и слух с осязанием когда-нибудь станут для меня чем-то одним. Пока же намеренная отгороженность от живости осязания мне понятна: страх научиться этим заменить всё. Пока незрительное поддается пересказу, переводу - только через телесное, биомеханическое, внутреннее: подобное "стало сердце, как воск".

Что же, в любом случае, это только наметки, брошенные с "умыслом" вещи: слова, острова... Достраивать свой пейзаж только позадиидущему.

***
shlomith_mirka: (Default)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] krysya в демократия...
Оригинал взят у [livejournal.com profile] sangria_s в демократия...
Originally posted by [livejournal.com profile] alexander_konev at демократия...
Оригинал взят у [livejournal.com profile] mikeura в кагебята сажают
Оригинал взят у [livejournal.com profile] nkbokov в кагебята сажают
Postée à l'origine par [livejournal.com profile] p_alexeysur И еще несколько слов о правосудии в России
Оригинал взят у [livejournal.com profile] knyaz_myshkinв И еще несколько слов о правосудии в России
Оригинал взят у [livejournal.com profile] chijuliaв И еще несколько слов о правосудии в России
Оригинал взят у [livejournal.com profile] yansonв И еще несколько слов о правосудии в России

http://bolotnoedelo.info/


Эти 14 человек проведут лето за решеткой за то, что 6 мая они пришли на демонстрацию, за то, что они хотели высказать свое мнение относительно политики и перспектив их собственной страны.












А некоторые даже не дошли до Болотной... Но с нашим доблестным кривосудием и этого не надо...


shlomith_mirka: (Default)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] krysya в демократия...
Оригинал взят у [livejournal.com profile] sangria_s в демократия...
Originally posted by [livejournal.com profile] alexander_konev at демократия...
Оригинал взят у [livejournal.com profile] mikeura в кагебята сажают
Оригинал взят у [livejournal.com profile] nkbokov в кагебята сажают
Postée à l'origine par [livejournal.com profile] p_alexeysur И еще несколько слов о правосудии в России
Оригинал взят у [livejournal.com profile] knyaz_myshkinв И еще несколько слов о правосудии в России
Оригинал взят у [livejournal.com profile] chijuliaв И еще несколько слов о правосудии в России
Оригинал взят у [livejournal.com profile] yansonв И еще несколько слов о правосудии в России

http://bolotnoedelo.info/


Эти 14 человек проведут лето за решеткой за то, что 6 мая они пришли на демонстрацию, за то, что они хотели высказать свое мнение относительно политики и перспектив их собственной страны.












А некоторые даже не дошли до Болотной... Но с нашим доблестным кривосудием и этого не надо...


shlomith_mirka: (Default)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] krysya в демократия...
Оригинал взят у [livejournal.com profile] sangria_s в демократия...
Originally posted by [livejournal.com profile] alexander_konev at демократия...
Оригинал взят у [livejournal.com profile] mikeura в кагебята сажают
Оригинал взят у [livejournal.com profile] nkbokov в кагебята сажают
Postée à l'origine par [livejournal.com profile] p_alexeysur И еще несколько слов о правосудии в России
Оригинал взят у [livejournal.com profile] knyaz_myshkinв И еще несколько слов о правосудии в России
Оригинал взят у [livejournal.com profile] chijuliaв И еще несколько слов о правосудии в России
Оригинал взят у [livejournal.com profile] yansonв И еще несколько слов о правосудии в России

http://bolotnoedelo.info/


Эти 14 человек проведут лето за решеткой за то, что 6 мая они пришли на демонстрацию, за то, что они хотели высказать свое мнение относительно политики и перспектив их собственной страны.












А некоторые даже не дошли до Болотной... Но с нашим доблестным кривосудием и этого не надо...


shlomith_mirka: (Default)
***
Дом отмыт от следов пожара –
Размываемые ручьи
От окошек вверх побежали,
Как ресничные вздохи – ничьи.

И на корке ржаной, заскорузлой,
На растрескавшемся лице –
Той небесной мозаики грузы,
Проплывающие – в кельеце,

Проносимые мимо – гондолах,
В монгольфьерах и бахроме
Караванов верблюжьих – в новой
Детски-белой моей семье.

19 июня 2012.
shlomith_mirka: (Default)
***
Дом отмыт от следов пожара –
Размываемые ручьи
От окошек вверх побежали,
Как ресничные вздохи – ничьи.

И на корке ржаной, заскорузлой,
На растрескавшемся лице –
Той небесной мозаики грузы,
Проплывающие – в кельеце,

Проносимые мимо – гондолах,
В монгольфьерах и бахроме
Караванов верблюжьих – в новой
Детски-белой моей семье.

19 июня 2012.
shlomith_mirka: (Default)
***
Дом отмыт от следов пожара –
Размываемые ручьи
От окошек вверх побежали,
Как ресничные вздохи – ничьи.

И на корке ржаной, заскорузлой,
На растрескавшемся лице –
Той небесной мозаики грузы,
Проплывающие – в кельеце,

Проносимые мимо – гондолах,
В монгольфьерах и бахроме
Караванов верблюжьих – в новой
Детски-белой моей семье.

19 июня 2012.

Цвет.

Jun. 20th, 2012 08:51 pm
shlomith_mirka: (Default)
***
Скульптурно темны эти листья салата,
Гроза стекает по шпилю.
Зачехлена комната подслеповато,
И нечем пролитое вылить.

Кувшин быть карминно-кирпичным обязан,
Набитая вата – быть перечно жаркой.
Чтобы говорить, называть и навязывать –
Цвет нужен, притирка, помарка.

Когда улыбаться в стеклянную воду,
Цедить её холод зубами, -
Цвет должен ходить штормовою погодой,
Рычащими жёлтыми львами,

И чтобы войти, и сказать, оказаться,
Быть временем прошлым и бурым,
Себя настигать, как безумного зайца,
В прыжке тут же будущим утром,

Цвет нужен – и чтоб обходить, вещь сжимая зубами,
Как будто бы делаясь целым.
…Слоящийся ноготь читающий гладит,
Безвкуснейшим пудрится мелом.

19 июня 2012.

Цвет.

Jun. 20th, 2012 08:51 pm
shlomith_mirka: (Default)
***
Скульптурно темны эти листья салата,
Гроза стекает по шпилю.
Зачехлена комната подслеповато,
И нечем пролитое вылить.

Кувшин быть карминно-кирпичным обязан,
Набитая вата – быть перечно жаркой.
Чтобы говорить, называть и навязывать –
Цвет нужен, притирка, помарка.

Когда улыбаться в стеклянную воду,
Цедить её холод зубами, -
Цвет должен ходить штормовою погодой,
Рычащими жёлтыми львами,

И чтобы войти, и сказать, оказаться,
Быть временем прошлым и бурым,
Себя настигать, как безумного зайца,
В прыжке тут же будущим утром,

Цвет нужен – и чтоб обходить, вещь сжимая зубами,
Как будто бы делаясь целым.
…Слоящийся ноготь читающий гладит,
Безвкуснейшим пудрится мелом.

19 июня 2012.

Цвет.

Jun. 20th, 2012 08:51 pm
shlomith_mirka: (Default)
***
Скульптурно темны эти листья салата,
Гроза стекает по шпилю.
Зачехлена комната подслеповато,
И нечем пролитое вылить.

Кувшин быть карминно-кирпичным обязан,
Набитая вата – быть перечно жаркой.
Чтобы говорить, называть и навязывать –
Цвет нужен, притирка, помарка.

Когда улыбаться в стеклянную воду,
Цедить её холод зубами, -
Цвет должен ходить штормовою погодой,
Рычащими жёлтыми львами,

И чтобы войти, и сказать, оказаться,
Быть временем прошлым и бурым,
Себя настигать, как безумного зайца,
В прыжке тут же будущим утром,

Цвет нужен – и чтоб обходить, вещь сжимая зубами,
Как будто бы делаясь целым.
…Слоящийся ноготь читающий гладит,
Безвкуснейшим пудрится мелом.

19 июня 2012.
shlomith_mirka: (Default)
20 июня 2012.

***
От детской площадки, мне не видной за деревьями, накатывает гул, прибой детских голосов, восхищенного визга, какого-то доисторического, доречевого восторга и пения. Я так привыкла к этим морским почти колебаниям - и странно их зимой не слышать. Зимой что-то случается не только с цветом, но и со звуком: цвет становится дорог, прчти немыслим, и, пока ему заказан въезд в эту страну, он инкогнито разворачивается в градиентах серого, в радужных рефракциях снега тайком проносит весь спектр, он заворачивается в глубинное черное... А звук просто уходит под кору в глубокие слои древесины, под лед в медленную зеленую воду - и там его слышно, если прильнуть, как слышны движения планет в человеке. Это открыл Оливейра, я поверила, а знала еще в детстве, в поездах, когда спала на плече у отца.

От колебания света, как в фонаре, в диафильме, кружится голова: сквозь бальные эти деревьевы платья просвечивает и бежит по стенам, кирпичу белому и красному, по кругу, по кругу.
Кружится голова. От этого у каждого своё средство; сосед, например, курит.

Золотится мошкора. С ними соревнуются зайчики, блики, просветы, насмешливые повороты тополиного листа: как будто гребут они, плывут кролем, хлопают ободряюще друг друга по спине.

А ночью в темных углах древесных мягкая темнота мнется, как скомканная растительная шерсть, только красные и желтые огоньки машин загораются, чуть-чуть двигаются мимо - не различишь где - и исчезают из поля зрения. Всё невысоко - но всё неблизко. Странное просходит с расстояниями. Хоть ныряй с балкона и плыви.

Но что я увижу, отойдя? То же, что и здесь.

***
shlomith_mirka: (Default)
20 июня 2012.

***
От детской площадки, мне не видной за деревьями, накатывает гул, прибой детских голосов, восхищенного визга, какого-то доисторического, доречевого восторга и пения. Я так привыкла к этим морским почти колебаниям - и странно их зимой не слышать. Зимой что-то случается не только с цветом, но и со звуком: цвет становится дорог, прчти немыслим, и, пока ему заказан въезд в эту страну, он инкогнито разворачивается в градиентах серого, в радужных рефракциях снега тайком проносит весь спектр, он заворачивается в глубинное черное... А звук просто уходит под кору в глубокие слои древесины, под лед в медленную зеленую воду - и там его слышно, если прильнуть, как слышны движения планет в человеке. Это открыл Оливейра, я поверила, а знала еще в детстве, в поездах, когда спала на плече у отца.

От колебания света, как в фонаре, в диафильме, кружится голова: сквозь бальные эти деревьевы платья просвечивает и бежит по стенам, кирпичу белому и красному, по кругу, по кругу.
Кружится голова. От этого у каждого своё средство; сосед, например, курит.

Золотится мошкора. С ними соревнуются зайчики, блики, просветы, насмешливые повороты тополиного листа: как будто гребут они, плывут кролем, хлопают ободряюще друг друга по спине.

А ночью в темных углах древесных мягкая темнота мнется, как скомканная растительная шерсть, только красные и желтые огоньки машин загораются, чуть-чуть двигаются мимо - не различишь где - и исчезают из поля зрения. Всё невысоко - но всё неблизко. Странное просходит с расстояниями. Хоть ныряй с балкона и плыви.

Но что я увижу, отойдя? То же, что и здесь.

***
shlomith_mirka: (Default)
20 июня 2012.

***
От детской площадки, мне не видной за деревьями, накатывает гул, прибой детских голосов, восхищенного визга, какого-то доисторического, доречевого восторга и пения. Я так привыкла к этим морским почти колебаниям - и странно их зимой не слышать. Зимой что-то случается не только с цветом, но и со звуком: цвет становится дорог, прчти немыслим, и, пока ему заказан въезд в эту страну, он инкогнито разворачивается в градиентах серого, в радужных рефракциях снега тайком проносит весь спектр, он заворачивается в глубинное черное... А звук просто уходит под кору в глубокие слои древесины, под лед в медленную зеленую воду - и там его слышно, если прильнуть, как слышны движения планет в человеке. Это открыл Оливейра, я поверила, а знала еще в детстве, в поездах, когда спала на плече у отца.

От колебания света, как в фонаре, в диафильме, кружится голова: сквозь бальные эти деревьевы платья просвечивает и бежит по стенам, кирпичу белому и красному, по кругу, по кругу.
Кружится голова. От этого у каждого своё средство; сосед, например, курит.

Золотится мошкора. С ними соревнуются зайчики, блики, просветы, насмешливые повороты тополиного листа: как будто гребут они, плывут кролем, хлопают ободряюще друг друга по спине.

А ночью в темных углах древесных мягкая темнота мнется, как скомканная растительная шерсть, только красные и желтые огоньки машин загораются, чуть-чуть двигаются мимо - не различишь где - и исчезают из поля зрения. Всё невысоко - но всё неблизко. Странное просходит с расстояниями. Хоть ныряй с балкона и плыви.

Но что я увижу, отойдя? То же, что и здесь.

***

Profile

shlomith_mirka: (Default)
shlomith_mirka

January 2013

S M T W T F S
  12345
678 9101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 26th, 2017 08:12 pm
Powered by Dreamwidth Studios