shlomith_mirka: (Default)
Я хотела упростить, обойтись без терминологии, но в итоге это привело к некоторой неопределенности: надо различить сакральное и нуминозное.
Врождена человеку (просто его антропологическое свойство) потенциальная открытость к запредельному и бесконечному , которая может и не актуализироваться в форме религиозности в классическом понимании, если человек не переживал потрясения при столкновении с нуминозным . Но человек станет сакрализировать что-то иное: себя, свой разум, технику. Он_ будет искать_ священное.
“Маленький ребёнок не верит ни в Б-га, ни в богов, ни в духов, ибо для этого его надо ещё воспитать.»
Если группу детей предоставить самим себе, оставить вне культуры, вне всех наработанных представлений, они ”изобретут” богов, демонов, попытаются найти формы, в которые смогут влиться представления абсолютного добра и абсолютного зла. Это Юнг, конечно. Архетипы, любая уровневая структура (хоть платонизм, хоть любые варианты троемирий) – претендуют на объяснение всего. Им это удается, но они многое скругляют и огрубляют. Но тут, мне кажется, все же он прав. Но если не со стороны психоанализа подходить, а со стороны феноменологии религии, то есть интересная конструкция у Р.Отто и потом у Ф.Хайлера.
Для Р.Отто в его ”Das Heilige” “священное “ – это нуминозное плюс рациональное и этическое. Он конструирует термин нуминозное, действуя, как феноменолог: если слово теряет свое исходное значение, для передачи этой стирающейся сути надо изобрести новое слово. “Священное” для его современника-европейца уже осмысленно как рациональная и этическая категория, осмыслено в понятиях: благо, разум, воля, добро, закон, справедливость, любовь – само священное именуется этими словами, и эти же слова для описания своих переживаний по отношению к sacrum использует субъект. Оно названо Б-гом (или богами, или силами, как угодно в зависимости от времени и места). И, говоря ”священное”, европейцу трудно отмотать назад, отказаться от истории развития своего сознания. Отто находит и именует ядро священного, и вот оно – универсально для всех религий, что является первофеноменом религии по Отто. Нуминозное – именно то, что несказанно. Это mysterium tremendum et fascinosum, оно является субъекту в своих моментах:
- в переживании амбивалентных чувств ( ужаса, страха ни перед чем, страха самого по себе – и влечении, очарованности);
- в чувстве тварности, абслютной зависимости (Авраам, решившийся говорить с Г-сподом: я, “прах и пепел”),
- оно переживается как абсолютно инаковое, с чем нельзя обращаться, как с профанной вещью;
- оно становится абсолютной ценностью для субъекта (и т.д.)
Вы правы в том, что превращение иррационального и внеморального нуминозного, универсального для всех культур в нечто, именуемое даймоном, богами, Б-гом, Единым , происходит через тысячелетия развития коллективного и индивидуального сознания, через попытки определить важнейшие этические категории, попытки осмыслить понятийно. Между полинезийцем, испытывающем ужас перед Мана (силой) в священной роще, и Авраамом, смогшем сказать “я прах и пепел”, – конечно, пропасть, разрыв, история осознания , масштабирования, история философии, этики, языка.
Та же структура перехода нуминозного в осознанный sacrum явно содержится в гипотезе о происхождении (эволюция представлений, а не феноменов, конечно) богов из демонов. Даймон – безымянная, непредсказуемая сила, не имеющая генеалогии и четкого места и функций в космосе. Множество богов, распределенных по полномочиям и ”владениям” – всем этим обладают.
То есть Ваше определение, Ваше осознание , как европейского человека, наследовавшего в том числе античной философии и посткантианской этике, - это тоже путь следования через ratio (категории бытия (неподвижность, субстанциональность), плюс воления, плюс движения (актуальность, развертывание) и моральное самосознание:
“Для меня Б-г - категорический императив внутри нас, которая мыслиться как Первопричина Бытия.”
И иррациональная привязанность – любовь, благодарность, чувство счастья при переживании sacrum – может быть, она первична по сравнению с философской_необходимостью_Б-га (как категории необходимой у греков тоже и в том числе), с Его обоснованием, но она следует после переживания абсолютно инакового, апофатического, не охватываемого чувствами и эмоцией.
“И этот императив - для меня ценен, ибо он 1) отделяет меня от животных, 2)причисляет к определённой группе, 3) формирует меня лично, 4) (самое главное!) помогает справится с неврозами.”
Спасибо. А мне оооочень трудно объяснить, почему он мне важен. Наверное, не потому, что это что-то делает со мной или что-то дает мне. Не знаю. Категорический императив - “я следую ему просто потому, что так должно, потому что он (императив) есть” И чувство морального удовлетворения, когда удалось справиться с собой и поступить в согласии с ним, - как-то на второй план уходит. Опять же – не знаю.
“Вот почему я считаю теодицею, изобретение патристики, вещью бессмысленной. 1) человеческий разум чуток к противоречиям, 2) противоречий между нашим представление о Б-ге и мироздании очень много, 3) в мире много зла... в итоге наш внутренний "компьютер" перегорает и отбрасывает "гипотезу Б-га":(( “
Все предложенные рациональные теодицеи – ох, морально ущербны: либо Б-г представляется моральным тираном, либо человек идиотом, причем испорченным и корыстным. Я согласилась бы с П.Бейлем, что рациональная теодицея невозможна. (И теодицея Лейбница ”по принципу оптимизации” тоже не годится – мне-то как этическому агенту что от того, что соблюдается принцип хорошей машинной сборки. )Возможна иррациональная. “ У зла причины нет, нет ни ”почему”, ни ”за что.” Я люблю Тебя, поэтому согласен на этот мир со злом.” “Всесильный” и “всеблагой” в отношении Б-га – да, не укрупненные до предела человеческие (нормальные этические, разумные) мерки, использование которых и порождает противоречие. Теоретической теодицеи, по-моему, не бывает: только личная и практическая.
Но отсутствие теодицеи же не является ”аргументом против” существования Б-га. Первая – сфера воли и деяния, второе – сугубо стационарная вещь, онтология. Это “теплое” с “красным”. Разуверившийся в благости Б-га – становится б-гоборцем, а не атеистом, или?

“К тому же, и надо это признать, авраамические религии - мейнстрим в мировой религиозной жизни предполагают священную войну - война за заселение Земли Обетованной, война с дьяволом, война с "неверными" - три авраамические религии выдавали три формы войны...”
В исламе джихад начинается с джихада ума и сердца (своих), и только в крайнем случае – он становится джихадом ”руки и меча”; “священная война” моджахеда (вставшего на этот путь, соответственно ), может быть только оборонительной. Правда, это нарушено было уже первыми халифами, начавшими войну завоевательную. Да, в Коране есть: “Встретишь язычника – ударь его мечом по шее”, но тут же: ”В религии не должно быть принуждения”. Первое – временное предписание времен войны с Мединой и необходимости консолидации сторонников Мухаммеда, второе – предписание вневременное, общезначимое, бесценное.
Война за Эрец-Исраэль – я надеюсь, она когда-нибудь кончится…То есть цель – конечна.
Война с дьяволом - это не война против людей. Не причина и не повод нажимать на ядерные кнопки.
То есть нет абсолютных препятствий, не позволяющих договариваться друг с другом, уважать человеческих статус друг друга. Есть только разные варианты непрощений и по-разному понимаемое стремление самосохраниться как культурная, религиозная общность. Первое – преодолимо. Второе – по-настоящему реализуется только при выходе навстречу другим группам, при ”проговаривании” себя.
shlomith_mirka: (Default)
Я хотела упростить, обойтись без терминологии, но в итоге это привело к некоторой неопределенности: надо различить сакральное и нуминозное.
Врождена человеку (просто его антропологическое свойство) потенциальная открытость к запредельному и бесконечному , которая может и не актуализироваться в форме религиозности в классическом понимании, если человек не переживал потрясения при столкновении с нуминозным . Но человек станет сакрализировать что-то иное: себя, свой разум, технику. Он_ будет искать_ священное.
“Маленький ребёнок не верит ни в Б-га, ни в богов, ни в духов, ибо для этого его надо ещё воспитать.»
Если группу детей предоставить самим себе, оставить вне культуры, вне всех наработанных представлений, они ”изобретут” богов, демонов, попытаются найти формы, в которые смогут влиться представления абсолютного добра и абсолютного зла. Это Юнг, конечно. Архетипы, любая уровневая структура (хоть платонизм, хоть любые варианты троемирий) – претендуют на объяснение всего. Им это удается, но они многое скругляют и огрубляют. Но тут, мне кажется, все же он прав. Но если не со стороны психоанализа подходить, а со стороны феноменологии религии, то есть интересная конструкция у Р.Отто и потом у Ф.Хайлера.
Для Р.Отто в его ”Das Heilige” “священное “ – это нуминозное плюс рациональное и этическое. Он конструирует термин нуминозное, действуя, как феноменолог: если слово теряет свое исходное значение, для передачи этой стирающейся сути надо изобрести новое слово. “Священное” для его современника-европейца уже осмысленно как рациональная и этическая категория, осмыслено в понятиях: благо, разум, воля, добро, закон, справедливость, любовь – само священное именуется этими словами, и эти же слова для описания своих переживаний по отношению к sacrum использует субъект. Оно названо Б-гом (или богами, или силами, как угодно в зависимости от времени и места). И, говоря ”священное”, европейцу трудно отмотать назад, отказаться от истории развития своего сознания. Отто находит и именует ядро священного, и вот оно – универсально для всех религий, что является первофеноменом религии по Отто. Нуминозное – именно то, что несказанно. Это mysterium tremendum et fascinosum, оно является субъекту в своих моментах:
- в переживании амбивалентных чувств ( ужаса, страха ни перед чем, страха самого по себе – и влечении, очарованности);
- в чувстве тварности, абслютной зависимости (Авраам, решившийся говорить с Г-сподом: я, “прах и пепел”),
- оно переживается как абсолютно инаковое, с чем нельзя обращаться, как с профанной вещью;
- оно становится абсолютной ценностью для субъекта (и т.д.)
Вы правы в том, что превращение иррационального и внеморального нуминозного, универсального для всех культур в нечто, именуемое даймоном, богами, Б-гом, Единым , происходит через тысячелетия развития коллективного и индивидуального сознания, через попытки определить важнейшие этические категории, попытки осмыслить понятийно. Между полинезийцем, испытывающем ужас перед Мана (силой) в священной роще, и Авраамом, смогшем сказать “я прах и пепел”, – конечно, пропасть, разрыв, история осознания , масштабирования, история философии, этики, языка.
Та же структура перехода нуминозного в осознанный sacrum явно содержится в гипотезе о происхождении (эволюция представлений, а не феноменов, конечно) богов из демонов. Даймон – безымянная, непредсказуемая сила, не имеющая генеалогии и четкого места и функций в космосе. Множество богов, распределенных по полномочиям и ”владениям” – всем этим обладают.
То есть Ваше определение, Ваше осознание , как европейского человека, наследовавшего в том числе античной философии и посткантианской этике, - это тоже путь следования через ratio (категории бытия (неподвижность, субстанциональность), плюс воления, плюс движения (актуальность, развертывание) и моральное самосознание:
“Для меня Б-г - категорический императив внутри нас, которая мыслиться как Первопричина Бытия.”
И иррациональная привязанность – любовь, благодарность, чувство счастья при переживании sacrum – может быть, она первична по сравнению с философской_необходимостью_Б-га (как категории необходимой у греков тоже и в том числе), с Его обоснованием, но она следует после переживания абсолютно инакового, апофатического, не охватываемого чувствами и эмоцией.
“И этот императив - для меня ценен, ибо он 1) отделяет меня от животных, 2)причисляет к определённой группе, 3) формирует меня лично, 4) (самое главное!) помогает справится с неврозами.”
Спасибо. А мне оооочень трудно объяснить, почему он мне важен. Наверное, не потому, что это что-то делает со мной или что-то дает мне. Не знаю. Категорический императив - “я следую ему просто потому, что так должно, потому что он (императив) есть” И чувство морального удовлетворения, когда удалось справиться с собой и поступить в согласии с ним, - как-то на второй план уходит. Опять же – не знаю.
“Вот почему я считаю теодицею, изобретение патристики, вещью бессмысленной. 1) человеческий разум чуток к противоречиям, 2) противоречий между нашим представление о Б-ге и мироздании очень много, 3) в мире много зла... в итоге наш внутренний "компьютер" перегорает и отбрасывает "гипотезу Б-га":(( “
Все предложенные рациональные теодицеи – ох, морально ущербны: либо Б-г представляется моральным тираном, либо человек идиотом, причем испорченным и корыстным. Я согласилась бы с П.Бейлем, что рациональная теодицея невозможна. (И теодицея Лейбница ”по принципу оптимизации” тоже не годится – мне-то как этическому агенту что от того, что соблюдается принцип хорошей машинной сборки. )Возможна иррациональная. “ У зла причины нет, нет ни ”почему”, ни ”за что.” Я люблю Тебя, поэтому согласен на этот мир со злом.” “Всесильный” и “всеблагой” в отношении Б-га – да, не укрупненные до предела человеческие (нормальные этические, разумные) мерки, использование которых и порождает противоречие. Теоретической теодицеи, по-моему, не бывает: только личная и практическая.
Но отсутствие теодицеи же не является ”аргументом против” существования Б-га. Первая – сфера воли и деяния, второе – сугубо стационарная вещь, онтология. Это “теплое” с “красным”. Разуверившийся в благости Б-га – становится б-гоборцем, а не атеистом, или?

“К тому же, и надо это признать, авраамические религии - мейнстрим в мировой религиозной жизни предполагают священную войну - война за заселение Земли Обетованной, война с дьяволом, война с "неверными" - три авраамические религии выдавали три формы войны...”
В исламе джихад начинается с джихада ума и сердца (своих), и только в крайнем случае – он становится джихадом ”руки и меча”; “священная война” моджахеда (вставшего на этот путь, соответственно ), может быть только оборонительной. Правда, это нарушено было уже первыми халифами, начавшими войну завоевательную. Да, в Коране есть: “Встретишь язычника – ударь его мечом по шее”, но тут же: ”В религии не должно быть принуждения”. Первое – временное предписание времен войны с Мединой и необходимости консолидации сторонников Мухаммеда, второе – предписание вневременное, общезначимое, бесценное.
Война за Эрец-Исраэль – я надеюсь, она когда-нибудь кончится…То есть цель – конечна.
Война с дьяволом - это не война против людей. Не причина и не повод нажимать на ядерные кнопки.
То есть нет абсолютных препятствий, не позволяющих договариваться друг с другом, уважать человеческих статус друг друга. Есть только разные варианты непрощений и по-разному понимаемое стремление самосохраниться как культурная, религиозная общность. Первое – преодолимо. Второе – по-настоящему реализуется только при выходе навстречу другим группам, при ”проговаривании” себя.
shlomith_mirka: (Default)
Я хотела упростить, обойтись без терминологии, но в итоге это привело к некоторой неопределенности: надо различить сакральное и нуминозное.
Врождена человеку (просто его антропологическое свойство) потенциальная открытость к запредельному и бесконечному , которая может и не актуализироваться в форме религиозности в классическом понимании, если человек не переживал потрясения при столкновении с нуминозным . Но человек станет сакрализировать что-то иное: себя, свой разум, технику. Он_ будет искать_ священное.
“Маленький ребёнок не верит ни в Б-га, ни в богов, ни в духов, ибо для этого его надо ещё воспитать.»
Если группу детей предоставить самим себе, оставить вне культуры, вне всех наработанных представлений, они ”изобретут” богов, демонов, попытаются найти формы, в которые смогут влиться представления абсолютного добра и абсолютного зла. Это Юнг, конечно. Архетипы, любая уровневая структура (хоть платонизм, хоть любые варианты троемирий) – претендуют на объяснение всего. Им это удается, но они многое скругляют и огрубляют. Но тут, мне кажется, все же он прав. Но если не со стороны психоанализа подходить, а со стороны феноменологии религии, то есть интересная конструкция у Р.Отто и потом у Ф.Хайлера.
Для Р.Отто в его ”Das Heilige” “священное “ – это нуминозное плюс рациональное и этическое. Он конструирует термин нуминозное, действуя, как феноменолог: если слово теряет свое исходное значение, для передачи этой стирающейся сути надо изобрести новое слово. “Священное” для его современника-европейца уже осмысленно как рациональная и этическая категория, осмыслено в понятиях: благо, разум, воля, добро, закон, справедливость, любовь – само священное именуется этими словами, и эти же слова для описания своих переживаний по отношению к sacrum использует субъект. Оно названо Б-гом (или богами, или силами, как угодно в зависимости от времени и места). И, говоря ”священное”, европейцу трудно отмотать назад, отказаться от истории развития своего сознания. Отто находит и именует ядро священного, и вот оно – универсально для всех религий, что является первофеноменом религии по Отто. Нуминозное – именно то, что несказанно. Это mysterium tremendum et fascinosum, оно является субъекту в своих моментах:
- в переживании амбивалентных чувств ( ужаса, страха ни перед чем, страха самого по себе – и влечении, очарованности);
- в чувстве тварности, абслютной зависимости (Авраам, решившийся говорить с Г-сподом: я, “прах и пепел”),
- оно переживается как абсолютно инаковое, с чем нельзя обращаться, как с профанной вещью;
- оно становится абсолютной ценностью для субъекта (и т.д.)
Вы правы в том, что превращение иррационального и внеморального нуминозного, универсального для всех культур в нечто, именуемое даймоном, богами, Б-гом, Единым , происходит через тысячелетия развития коллективного и индивидуального сознания, через попытки определить важнейшие этические категории, попытки осмыслить понятийно. Между полинезийцем, испытывающем ужас перед Мана (силой) в священной роще, и Авраамом, смогшем сказать “я прах и пепел”, – конечно, пропасть, разрыв, история осознания , масштабирования, история философии, этики, языка.
Та же структура перехода нуминозного в осознанный sacrum явно содержится в гипотезе о происхождении (эволюция представлений, а не феноменов, конечно) богов из демонов. Даймон – безымянная, непредсказуемая сила, не имеющая генеалогии и четкого места и функций в космосе. Множество богов, распределенных по полномочиям и ”владениям” – всем этим обладают.
То есть Ваше определение, Ваше осознание , как европейского человека, наследовавшего в том числе античной философии и посткантианской этике, - это тоже путь следования через ratio (категории бытия (неподвижность, субстанциональность), плюс воления, плюс движения (актуальность, развертывание) и моральное самосознание:
“Для меня Б-г - категорический императив внутри нас, которая мыслиться как Первопричина Бытия.”
И иррациональная привязанность – любовь, благодарность, чувство счастья при переживании sacrum – может быть, она первична по сравнению с философской_необходимостью_Б-га (как категории необходимой у греков тоже и в том числе), с Его обоснованием, но она следует после переживания абсолютно инакового, апофатического, не охватываемого чувствами и эмоцией.
“И этот императив - для меня ценен, ибо он 1) отделяет меня от животных, 2)причисляет к определённой группе, 3) формирует меня лично, 4) (самое главное!) помогает справится с неврозами.”
Спасибо. А мне оооочень трудно объяснить, почему он мне важен. Наверное, не потому, что это что-то делает со мной или что-то дает мне. Не знаю. Категорический императив - “я следую ему просто потому, что так должно, потому что он (императив) есть” И чувство морального удовлетворения, когда удалось справиться с собой и поступить в согласии с ним, - как-то на второй план уходит. Опять же – не знаю.
“Вот почему я считаю теодицею, изобретение патристики, вещью бессмысленной. 1) человеческий разум чуток к противоречиям, 2) противоречий между нашим представление о Б-ге и мироздании очень много, 3) в мире много зла... в итоге наш внутренний "компьютер" перегорает и отбрасывает "гипотезу Б-га":(( “
Все предложенные рациональные теодицеи – ох, морально ущербны: либо Б-г представляется моральным тираном, либо человек идиотом, причем испорченным и корыстным. Я согласилась бы с П.Бейлем, что рациональная теодицея невозможна. (И теодицея Лейбница ”по принципу оптимизации” тоже не годится – мне-то как этическому агенту что от того, что соблюдается принцип хорошей машинной сборки. )Возможна иррациональная. “ У зла причины нет, нет ни ”почему”, ни ”за что.” Я люблю Тебя, поэтому согласен на этот мир со злом.” “Всесильный” и “всеблагой” в отношении Б-га – да, не укрупненные до предела человеческие (нормальные этические, разумные) мерки, использование которых и порождает противоречие. Теоретической теодицеи, по-моему, не бывает: только личная и практическая.
Но отсутствие теодицеи же не является ”аргументом против” существования Б-га. Первая – сфера воли и деяния, второе – сугубо стационарная вещь, онтология. Это “теплое” с “красным”. Разуверившийся в благости Б-га – становится б-гоборцем, а не атеистом, или?

“К тому же, и надо это признать, авраамические религии - мейнстрим в мировой религиозной жизни предполагают священную войну - война за заселение Земли Обетованной, война с дьяволом, война с "неверными" - три авраамические религии выдавали три формы войны...”
В исламе джихад начинается с джихада ума и сердца (своих), и только в крайнем случае – он становится джихадом ”руки и меча”; “священная война” моджахеда (вставшего на этот путь, соответственно ), может быть только оборонительной. Правда, это нарушено было уже первыми халифами, начавшими войну завоевательную. Да, в Коране есть: “Встретишь язычника – ударь его мечом по шее”, но тут же: ”В религии не должно быть принуждения”. Первое – временное предписание времен войны с Мединой и необходимости консолидации сторонников Мухаммеда, второе – предписание вневременное, общезначимое, бесценное.
Война за Эрец-Исраэль – я надеюсь, она когда-нибудь кончится…То есть цель – конечна.
Война с дьяволом - это не война против людей. Не причина и не повод нажимать на ядерные кнопки.
То есть нет абсолютных препятствий, не позволяющих договариваться друг с другом, уважать человеческих статус друг друга. Есть только разные варианты непрощений и по-разному понимаемое стремление самосохраниться как культурная, религиозная общность. Первое – преодолимо. Второе – по-настоящему реализуется только при выходе навстречу другим группам, при ”проговаривании” себя.
shlomith_mirka: (Default)
Продолжение)

(Глядя на практику...)
Да, с принципом свободы совести и свободы вероисповедания в РФ не здОрово. В вопросах мед.этики, практической этики вообще всех по умолчанию считают православными. Понятие ”светское государство” не прижилось…

----

“Почитайте любого "отца церкви"..."

ОЦ решали апологетические задачи, поэтому неудивительна их риторика, стиль обращений и заглавия произведений. Иудаизм они воспринимали как наиболее мощного оппонента (наряду с политеистическими системами) и в противовес ему выстраивали свою аргументацию. Если бы сейчас политические деятели пользовались той же риторикой, и их "трактаты" начинались бы со всяких contra имярек))).ОЦ излагали свою позицию, пользуясь разными аргументами для иудеев и политеистов, естественно.Кроме того, они были весьма суровы... ко всем. Августин в начале “De civitate Dei" приводит такую теодицею (вообще повсеместно распространенную((), что в позднейших этических системах (нововременных) она становится неприемлемой. Такой превентивный ядерный удар по нарушившим ordo amoris и слишком привязавшимся к неморальным благам (нейтральное у стоиков) и по монахиням, во избежание роста гордыни своей чистотой. Такой Б-г с ядерной кнопкой.

Дальше апологетическим целям внимание уделялось меньшее, христианская теология развивалась иначе, стала рефлексировать больше над самой собой: то есть основное б-гословие стало размышлением верующего человека над собственной верой, без оттенка полемики с другими системами.

----

“ХХ век век начался с диких форм российского антисемитизма, с благословения священного синода...”

“Я, после того разочаровался в идее иудео-христианского диалога (см: мой ответ Марку, в смысле Гондельману:) ), стал собирать факты христианского антисемитизма...”

Антисемитизм в Российской Империи и далее, антисемитизм вообще, как и все проявления ксенофобии и фанатизма, - порождения варварства, невежества. Российская почва в этом смысле благодатна: легко укореняются и множатся любые бредовые мифы, агрессия непомерная, мгновенно прочерчиваемые демаркаторы свои-чужие по любым критериям (экономическим, все-таки в первую очередь). (История старообрядчества в Росии едва ли оптимистичнее иудаизма). Так вот, задача – бороться с невежеством, а не с фактом инаковости, и не с носителями инаковости.

Все же я полагаю, что история человеческих обществ - это история самоосознания. И оно изменяется. И ни один эмпирический пример любой прошлой ксенофобии не может быть непреодолимым препятствием для самодвижения, а, значит, и для вовлечения других в свое бытие-движение. Эмпирики набрать можно много. Но чтобы прекратить войну всех против всех, ей можно противопоставить только переговоры всех со всеми.

Человек усваивает уже не ценности его родового коллектива, а мировые ценности. Говорит и живет на 2-3 минимум языках, внутри нескольких национальных культур. И это не препятствует сохранинию им своей религиозной идентичности, собственных культурных ценностей и политических взглядов. Фундаменталистский (буквалистский) подход к прочтению священных текстов любых религий - просто отгораживает "своих" от "чужих", служит чугунной заслонкой, а не помогает осознать свои же мыслительные ходы и найти для них словесное выражение.

Да и религиозные системы преодолевают свой эксклюзивизм, по крайней мере вполне успешно начали. Индуизм (изначально в принципе национальная религия) становится мировой, хотя в далеких от своей ортодоксии формах. Христианство, отстаивая свою исключительность (полноту откровения), говорит о том, что вообще все так или иначе принадлежат к вселенской Церкви. Второй Ватиканский собор в догматической канституции “О Церкви” говорит о 6 кругах принадлежности к ней: крещеные католики, катехумены, христиане – некатолики, последователи монотеистических религий, последователи политеистических религий, люди доброй воли.
И много раньше в сознании христиан была мысль “обо всех” в противовес “о нас”. Закличительные слова Фатимской молитвы: “…И приведи на небо все души, особенно те, что более всего нуждаются в Твоем милосердии”.
Собственно, и православная Wерковь делала попытки исправить “миссионерские провалы”, которые дискредитировали Церковь и профанировали таинство крещения: в указе 1905 года "Об укреплении начал веротерпимости" (надеюсь, не путаю) представителям коренных народов севера предоставлялось право вернуться к религии предков, потому что катехизация проводилась настолько слабо и упрощенно, порой они просто соглашались принять крещение ”за подарки”.


Я не говорю, что экуменизм или эксенсивное распространение религиозных систем – это хорошо или это плохо. Но это – действительный диалог людей разных культур и воль.

То, что за историческими формами религий стоит единый феномен откровения, общий феномен потенциальной открытости человека к sacrum, предполагали и феноменологи Рудольф Отто, Фридрих Хайлер, в русской метафизике – о.П. Флоренский.Вот и академическая сторона диалога.

----

“Их столько, что я только радуюсь увеличивающемуся влиянию ислама.”

Ислам - разный в СА, Азербайджане и, к примеру еще, в Дагестане. Сочетание коранических норм с адатным (обычным) правом, причем часто с предпочтением адатам. Все же - молодая религия, начало пути развития мусульмансих обществ (Раннее Средневековье... Россия, правда, кажется, тоже еще не вступила даже в Новое Время, не говоря о новейшем, если взглянуть на уровень осознания гуманистических ценностей). Ну вот примерно крестоносная Европа - в той же степени агресcивен ислам, как и любая религиозная система, становящаяся политическим гос. институтом. Радикалистским течениям можно противопоставить только образованных, умных мулл, видящих в Коране и вечные, и временные предписания.

Обычное право может быть относительно гуманным, но никогда универсалистским и общечеловеческим. Жить сейчас по нормам обычного права - отвергать столетия развития мысли и культуры, итоги революций, войн за независимость, итоги общественных движений, декларации прав и т.д.

----

“Тысячи лет и на Руси и в Европе евреев демонизировали. Я смотрю уже на это как на факт культуры. Но почему (даже с теоретической точки зрения)невозможна демонизация служителей христианской церкви среди евреев? Наличие демонологии, пусть и даже в лёгкой форме, часть общекультурного процесса. Наличие аналогов демонов и ангелов есть во всех культурах, почему оно не может быть у евреев?”

Если это шутка или литературный ход, это здОрово.
Может быть неуместно, но я отвечу серьезно.


Все же мифотворчество (даже просто в качестве шутки, литературного приема, психотерапевтического приема) не способствует преодолению взаимного непонимания, основанного на невежестве и варварстве. Народная редакция любой религии - магия, фольклор, и фантастические фантазии, и самые буквалистские прочтения. Там и неприязнь к “чужаку”, вообще все формы фобий на выбор. Мое глубокое убеждение - не стоит способствовать разрастанию этого чудо-древа. Это интересно изучать как культурный феномен, исторический - а на практике приводит к фанатизму, ксенофобии, примитивному экзегезису. (Какие там пласты смыслов, какой Фома, не говоря о более ранних теологах! На полном серьезе верят в котлы и раскаленные сковородки. И испытывают удовлетворение.) Веровать человек может как ему угодно и во что ему угодно, свои убеждения скрывать или проповедовать (принцип свободы совести), искать любой язык для выражения своего религиозного чувства, но для диалога самые сложнопередаваемые вещи неизбежно приходится переводить рациональную плоскость. Все может быть очень различно, но способность рационального мышления, его каналы и возможности в целом у нас же примерно одинаковы. Свидетельствуя о себе, обращаться не к чувству (предлагая понять себя методом эмпатии), не фольклору, не злоупотреблять метафорами, которым оппонент придаст неизбежно свое на наполнение, а только к обычной, формально-логической аргументации.
“Но: давайте приглядимся на кого нацелены "универсальные человеческие ценности" европейских философов.”


Поиск группы себе тождественных (кровников, единоверцев, однопартийцев) часто приводит к тому, что субъект понимает, что либо ему тождественных нет, либо ему тождественны все. Отсюда поиски естественного закона, общей морали и пр. (случай допустим, Уриэля Акосты - сначала "ни одного своего", потом - все). Самоизоляция – тупиковый путь, собственную идентичность в полной мере, глубоко и осознанно продумав и прочувствовав, можно укрепить только в диалоге с иными. А насчет поисков всеобщей морали: ну вот Монтень – правда сильно опередивший свое время – полагал ее невозможность: только частные этики, основанные на частном опыте бытования и мышления. Но (замечу!) эти системы ценностей будут соизмеримы, если в основе будут хотя бы простейшие гуманистические принципы: “Я человек, и мне дорога твоя жизнь. Поэтому я не ожидаю от тебя, что ты больше всего хочешь снести мне башку”. Иначе – и что мы наблюдаем – люди непостижимы и непредсказуемы друг для друга, и люди боятся друг друга.

---
“Собственно, хасидизм и учит тому, что мир направлен на наше личностное совершенствование. И греки тому же учат.”

Морально двусмысленным кажется тиккун одного агента через демонстрацию ему заблуждения, "ущербности", "порочности" другого агента (с точки зрения первого, конечно). Как минимум - двусмысленным, да и вообще признание медицинско-педагогической роли того или иного зла сомнительна. Ни испытание его, ни созерцание. Платон мог так считать, а после 20-го века это уже затруднительно.

Человек может ”направляться” как ему угодно, конечно, исполнять два своих долга – долг как метафизического существа и долг гуманности, как угодно описывать мир, сущее (и выводить отсюда свою этику, что логически неправильно, привет Юму, но иначе вообще никак).

Зато я поняла, как мы дискутируем))) Апелляции либо к религиозным, либо к философским системах, а любая из них – точка произвольного выбора субъекта, они равноценны для стороннего наблюдателя вообще. То есть единственная сфера, где мы можем говорить объективно убедительно друг для друга (а не потому что любим одних и тех же философов) - это прикладная этика, сфера человеческих конвенций.


----

И еще вопросы, если можно.
1. Христианство действительно зародилось как одно из течений в иудаизме периода Второго Храма, причем среди очень разных течений, саддукеи не верили в бессмертие души, фарисеи верили, и при этом течения (“секты” – части целого) оставались в рамках одной религии. Да, друг к другу фарисеи и саддукеи относились плохо, ессеи относились плохо к ним всем. Такой уж мирной и спокойной атмосфера не была. Почему Вы говорите (и считаете), что первые христиане как-то особо _ненавидели_ оппонентов среди других течений?
2. Проповедь – для христианина является заповедью. Так что они просто исполняют свой долг в меру способностей, сил и желания (да, и сегодня часто это делается навязчиво, некорректно, неумело, с массой исторических и б-гословских ошибок; умных, тактичных проповедников… не хватает). Но, Гена! А как же принцип свободы совести, закрепленный даже в РФ законодательно? Каждый может высказываться по любому поводу, если высказавшийся в состоянии аргументировать свою точку зрения – хорошо, если ему могут возразить – вообще прекрасно. То, что принцип соблюдается плохо, не освобождает нас, “подписавшихся” на него, считающих эту конвенцию хорошей и пригодной как норма жизни в обществе, от соизмерения своих действуй и слов с ним. Ведь так?
3. “Собственно, мой пафос - евреи, вернитесь к Торе, христианство - лайт-версия монотеизма для неевреев, которая отжила свою историческую роль.”
Почему христианство отжило свое? Вы имеете в виду – отжило для евреев, ставших ноцрим? И тоже – почему?

4. “Но кто этот ближний? Чаще всего, как и ты "бен брит" - сын Завета... И ты должен ему помочь.”
А если нет, если “варвар и гой”? Это будет непреодолимым препятствием?

Архаичное сознание “чужаков” отделяло явно и просто: не есть с ними, не молиться вместе с ними, не вступать в брак.
Может быть, это у меня сознание ”безродного космополита”, но я знаю, как вместе молились каждый о своем католик и буддист – и они не испытывали друг к другу ничего, кроме дружеского расположения и обычной человеческой симпатии. По-моему. это хорошо.
А как думаете Вы?

Спасибо.
shlomith_mirka: (Default)
Продолжение)

(Глядя на практику...)
Да, с принципом свободы совести и свободы вероисповедания в РФ не здОрово. В вопросах мед.этики, практической этики вообще всех по умолчанию считают православными. Понятие ”светское государство” не прижилось…

----

“Почитайте любого "отца церкви"..."

ОЦ решали апологетические задачи, поэтому неудивительна их риторика, стиль обращений и заглавия произведений. Иудаизм они воспринимали как наиболее мощного оппонента (наряду с политеистическими системами) и в противовес ему выстраивали свою аргументацию. Если бы сейчас политические деятели пользовались той же риторикой, и их "трактаты" начинались бы со всяких contra имярек))).ОЦ излагали свою позицию, пользуясь разными аргументами для иудеев и политеистов, естественно.Кроме того, они были весьма суровы... ко всем. Августин в начале “De civitate Dei" приводит такую теодицею (вообще повсеместно распространенную((), что в позднейших этических системах (нововременных) она становится неприемлемой. Такой превентивный ядерный удар по нарушившим ordo amoris и слишком привязавшимся к неморальным благам (нейтральное у стоиков) и по монахиням, во избежание роста гордыни своей чистотой. Такой Б-г с ядерной кнопкой.

Дальше апологетическим целям внимание уделялось меньшее, христианская теология развивалась иначе, стала рефлексировать больше над самой собой: то есть основное б-гословие стало размышлением верующего человека над собственной верой, без оттенка полемики с другими системами.

----

“ХХ век век начался с диких форм российского антисемитизма, с благословения священного синода...”

“Я, после того разочаровался в идее иудео-христианского диалога (см: мой ответ Марку, в смысле Гондельману:) ), стал собирать факты христианского антисемитизма...”

Антисемитизм в Российской Империи и далее, антисемитизм вообще, как и все проявления ксенофобии и фанатизма, - порождения варварства, невежества. Российская почва в этом смысле благодатна: легко укореняются и множатся любые бредовые мифы, агрессия непомерная, мгновенно прочерчиваемые демаркаторы свои-чужие по любым критериям (экономическим, все-таки в первую очередь). (История старообрядчества в Росии едва ли оптимистичнее иудаизма). Так вот, задача – бороться с невежеством, а не с фактом инаковости, и не с носителями инаковости.

Все же я полагаю, что история человеческих обществ - это история самоосознания. И оно изменяется. И ни один эмпирический пример любой прошлой ксенофобии не может быть непреодолимым препятствием для самодвижения, а, значит, и для вовлечения других в свое бытие-движение. Эмпирики набрать можно много. Но чтобы прекратить войну всех против всех, ей можно противопоставить только переговоры всех со всеми.

Человек усваивает уже не ценности его родового коллектива, а мировые ценности. Говорит и живет на 2-3 минимум языках, внутри нескольких национальных культур. И это не препятствует сохранинию им своей религиозной идентичности, собственных культурных ценностей и политических взглядов. Фундаменталистский (буквалистский) подход к прочтению священных текстов любых религий - просто отгораживает "своих" от "чужих", служит чугунной заслонкой, а не помогает осознать свои же мыслительные ходы и найти для них словесное выражение.

Да и религиозные системы преодолевают свой эксклюзивизм, по крайней мере вполне успешно начали. Индуизм (изначально в принципе национальная религия) становится мировой, хотя в далеких от своей ортодоксии формах. Христианство, отстаивая свою исключительность (полноту откровения), говорит о том, что вообще все так или иначе принадлежат к вселенской Церкви. Второй Ватиканский собор в догматической канституции “О Церкви” говорит о 6 кругах принадлежности к ней: крещеные католики, катехумены, христиане – некатолики, последователи монотеистических религий, последователи политеистических религий, люди доброй воли.
И много раньше в сознании христиан была мысль “обо всех” в противовес “о нас”. Закличительные слова Фатимской молитвы: “…И приведи на небо все души, особенно те, что более всего нуждаются в Твоем милосердии”.
Собственно, и православная Wерковь делала попытки исправить “миссионерские провалы”, которые дискредитировали Церковь и профанировали таинство крещения: в указе 1905 года "Об укреплении начал веротерпимости" (надеюсь, не путаю) представителям коренных народов севера предоставлялось право вернуться к религии предков, потому что катехизация проводилась настолько слабо и упрощенно, порой они просто соглашались принять крещение ”за подарки”.


Я не говорю, что экуменизм или эксенсивное распространение религиозных систем – это хорошо или это плохо. Но это – действительный диалог людей разных культур и воль.

То, что за историческими формами религий стоит единый феномен откровения, общий феномен потенциальной открытости человека к sacrum, предполагали и феноменологи Рудольф Отто, Фридрих Хайлер, в русской метафизике – о.П. Флоренский.Вот и академическая сторона диалога.

----

“Их столько, что я только радуюсь увеличивающемуся влиянию ислама.”

Ислам - разный в СА, Азербайджане и, к примеру еще, в Дагестане. Сочетание коранических норм с адатным (обычным) правом, причем часто с предпочтением адатам. Все же - молодая религия, начало пути развития мусульмансих обществ (Раннее Средневековье... Россия, правда, кажется, тоже еще не вступила даже в Новое Время, не говоря о новейшем, если взглянуть на уровень осознания гуманистических ценностей). Ну вот примерно крестоносная Европа - в той же степени агресcивен ислам, как и любая религиозная система, становящаяся политическим гос. институтом. Радикалистским течениям можно противопоставить только образованных, умных мулл, видящих в Коране и вечные, и временные предписания.

Обычное право может быть относительно гуманным, но никогда универсалистским и общечеловеческим. Жить сейчас по нормам обычного права - отвергать столетия развития мысли и культуры, итоги революций, войн за независимость, итоги общественных движений, декларации прав и т.д.

----

“Тысячи лет и на Руси и в Европе евреев демонизировали. Я смотрю уже на это как на факт культуры. Но почему (даже с теоретической точки зрения)невозможна демонизация служителей христианской церкви среди евреев? Наличие демонологии, пусть и даже в лёгкой форме, часть общекультурного процесса. Наличие аналогов демонов и ангелов есть во всех культурах, почему оно не может быть у евреев?”

Если это шутка или литературный ход, это здОрово.
Может быть неуместно, но я отвечу серьезно.


Все же мифотворчество (даже просто в качестве шутки, литературного приема, психотерапевтического приема) не способствует преодолению взаимного непонимания, основанного на невежестве и варварстве. Народная редакция любой религии - магия, фольклор, и фантастические фантазии, и самые буквалистские прочтения. Там и неприязнь к “чужаку”, вообще все формы фобий на выбор. Мое глубокое убеждение - не стоит способствовать разрастанию этого чудо-древа. Это интересно изучать как культурный феномен, исторический - а на практике приводит к фанатизму, ксенофобии, примитивному экзегезису. (Какие там пласты смыслов, какой Фома, не говоря о более ранних теологах! На полном серьезе верят в котлы и раскаленные сковородки. И испытывают удовлетворение.) Веровать человек может как ему угодно и во что ему угодно, свои убеждения скрывать или проповедовать (принцип свободы совести), искать любой язык для выражения своего религиозного чувства, но для диалога самые сложнопередаваемые вещи неизбежно приходится переводить рациональную плоскость. Все может быть очень различно, но способность рационального мышления, его каналы и возможности в целом у нас же примерно одинаковы. Свидетельствуя о себе, обращаться не к чувству (предлагая понять себя методом эмпатии), не фольклору, не злоупотреблять метафорами, которым оппонент придаст неизбежно свое на наполнение, а только к обычной, формально-логической аргументации.
“Но: давайте приглядимся на кого нацелены "универсальные человеческие ценности" европейских философов.”


Поиск группы себе тождественных (кровников, единоверцев, однопартийцев) часто приводит к тому, что субъект понимает, что либо ему тождественных нет, либо ему тождественны все. Отсюда поиски естественного закона, общей морали и пр. (случай допустим, Уриэля Акосты - сначала "ни одного своего", потом - все). Самоизоляция – тупиковый путь, собственную идентичность в полной мере, глубоко и осознанно продумав и прочувствовав, можно укрепить только в диалоге с иными. А насчет поисков всеобщей морали: ну вот Монтень – правда сильно опередивший свое время – полагал ее невозможность: только частные этики, основанные на частном опыте бытования и мышления. Но (замечу!) эти системы ценностей будут соизмеримы, если в основе будут хотя бы простейшие гуманистические принципы: “Я человек, и мне дорога твоя жизнь. Поэтому я не ожидаю от тебя, что ты больше всего хочешь снести мне башку”. Иначе – и что мы наблюдаем – люди непостижимы и непредсказуемы друг для друга, и люди боятся друг друга.

---
“Собственно, хасидизм и учит тому, что мир направлен на наше личностное совершенствование. И греки тому же учат.”

Морально двусмысленным кажется тиккун одного агента через демонстрацию ему заблуждения, "ущербности", "порочности" другого агента (с точки зрения первого, конечно). Как минимум - двусмысленным, да и вообще признание медицинско-педагогической роли того или иного зла сомнительна. Ни испытание его, ни созерцание. Платон мог так считать, а после 20-го века это уже затруднительно.

Человек может ”направляться” как ему угодно, конечно, исполнять два своих долга – долг как метафизического существа и долг гуманности, как угодно описывать мир, сущее (и выводить отсюда свою этику, что логически неправильно, привет Юму, но иначе вообще никак).

Зато я поняла, как мы дискутируем))) Апелляции либо к религиозным, либо к философским системах, а любая из них – точка произвольного выбора субъекта, они равноценны для стороннего наблюдателя вообще. То есть единственная сфера, где мы можем говорить объективно убедительно друг для друга (а не потому что любим одних и тех же философов) - это прикладная этика, сфера человеческих конвенций.


----

И еще вопросы, если можно.
1. Христианство действительно зародилось как одно из течений в иудаизме периода Второго Храма, причем среди очень разных течений, саддукеи не верили в бессмертие души, фарисеи верили, и при этом течения (“секты” – части целого) оставались в рамках одной религии. Да, друг к другу фарисеи и саддукеи относились плохо, ессеи относились плохо к ним всем. Такой уж мирной и спокойной атмосфера не была. Почему Вы говорите (и считаете), что первые христиане как-то особо _ненавидели_ оппонентов среди других течений?
2. Проповедь – для христианина является заповедью. Так что они просто исполняют свой долг в меру способностей, сил и желания (да, и сегодня часто это делается навязчиво, некорректно, неумело, с массой исторических и б-гословских ошибок; умных, тактичных проповедников… не хватает). Но, Гена! А как же принцип свободы совести, закрепленный даже в РФ законодательно? Каждый может высказываться по любому поводу, если высказавшийся в состоянии аргументировать свою точку зрения – хорошо, если ему могут возразить – вообще прекрасно. То, что принцип соблюдается плохо, не освобождает нас, “подписавшихся” на него, считающих эту конвенцию хорошей и пригодной как норма жизни в обществе, от соизмерения своих действуй и слов с ним. Ведь так?
3. “Собственно, мой пафос - евреи, вернитесь к Торе, христианство - лайт-версия монотеизма для неевреев, которая отжила свою историческую роль.”
Почему христианство отжило свое? Вы имеете в виду – отжило для евреев, ставших ноцрим? И тоже – почему?

4. “Но кто этот ближний? Чаще всего, как и ты "бен брит" - сын Завета... И ты должен ему помочь.”
А если нет, если “варвар и гой”? Это будет непреодолимым препятствием?

Архаичное сознание “чужаков” отделяло явно и просто: не есть с ними, не молиться вместе с ними, не вступать в брак.
Может быть, это у меня сознание ”безродного космополита”, но я знаю, как вместе молились каждый о своем католик и буддист – и они не испытывали друг к другу ничего, кроме дружеского расположения и обычной человеческой симпатии. По-моему. это хорошо.
А как думаете Вы?

Спасибо.
shlomith_mirka: (Default)
Продолжение)

(Глядя на практику...)
Да, с принципом свободы совести и свободы вероисповедания в РФ не здОрово. В вопросах мед.этики, практической этики вообще всех по умолчанию считают православными. Понятие ”светское государство” не прижилось…

----

“Почитайте любого "отца церкви"..."

ОЦ решали апологетические задачи, поэтому неудивительна их риторика, стиль обращений и заглавия произведений. Иудаизм они воспринимали как наиболее мощного оппонента (наряду с политеистическими системами) и в противовес ему выстраивали свою аргументацию. Если бы сейчас политические деятели пользовались той же риторикой, и их "трактаты" начинались бы со всяких contra имярек))).ОЦ излагали свою позицию, пользуясь разными аргументами для иудеев и политеистов, естественно.Кроме того, они были весьма суровы... ко всем. Августин в начале “De civitate Dei" приводит такую теодицею (вообще повсеместно распространенную((), что в позднейших этических системах (нововременных) она становится неприемлемой. Такой превентивный ядерный удар по нарушившим ordo amoris и слишком привязавшимся к неморальным благам (нейтральное у стоиков) и по монахиням, во избежание роста гордыни своей чистотой. Такой Б-г с ядерной кнопкой.

Дальше апологетическим целям внимание уделялось меньшее, христианская теология развивалась иначе, стала рефлексировать больше над самой собой: то есть основное б-гословие стало размышлением верующего человека над собственной верой, без оттенка полемики с другими системами.

----

“ХХ век век начался с диких форм российского антисемитизма, с благословения священного синода...”

“Я, после того разочаровался в идее иудео-христианского диалога (см: мой ответ Марку, в смысле Гондельману:) ), стал собирать факты христианского антисемитизма...”

Антисемитизм в Российской Империи и далее, антисемитизм вообще, как и все проявления ксенофобии и фанатизма, - порождения варварства, невежества. Российская почва в этом смысле благодатна: легко укореняются и множатся любые бредовые мифы, агрессия непомерная, мгновенно прочерчиваемые демаркаторы свои-чужие по любым критериям (экономическим, все-таки в первую очередь). (История старообрядчества в Росии едва ли оптимистичнее иудаизма). Так вот, задача – бороться с невежеством, а не с фактом инаковости, и не с носителями инаковости.

Все же я полагаю, что история человеческих обществ - это история самоосознания. И оно изменяется. И ни один эмпирический пример любой прошлой ксенофобии не может быть непреодолимым препятствием для самодвижения, а, значит, и для вовлечения других в свое бытие-движение. Эмпирики набрать можно много. Но чтобы прекратить войну всех против всех, ей можно противопоставить только переговоры всех со всеми.

Человек усваивает уже не ценности его родового коллектива, а мировые ценности. Говорит и живет на 2-3 минимум языках, внутри нескольких национальных культур. И это не препятствует сохранинию им своей религиозной идентичности, собственных культурных ценностей и политических взглядов. Фундаменталистский (буквалистский) подход к прочтению священных текстов любых религий - просто отгораживает "своих" от "чужих", служит чугунной заслонкой, а не помогает осознать свои же мыслительные ходы и найти для них словесное выражение.

Да и религиозные системы преодолевают свой эксклюзивизм, по крайней мере вполне успешно начали. Индуизм (изначально в принципе национальная религия) становится мировой, хотя в далеких от своей ортодоксии формах. Христианство, отстаивая свою исключительность (полноту откровения), говорит о том, что вообще все так или иначе принадлежат к вселенской Церкви. Второй Ватиканский собор в догматической канституции “О Церкви” говорит о 6 кругах принадлежности к ней: крещеные католики, катехумены, христиане – некатолики, последователи монотеистических религий, последователи политеистических религий, люди доброй воли.
И много раньше в сознании христиан была мысль “обо всех” в противовес “о нас”. Закличительные слова Фатимской молитвы: “…И приведи на небо все души, особенно те, что более всего нуждаются в Твоем милосердии”.
Собственно, и православная Wерковь делала попытки исправить “миссионерские провалы”, которые дискредитировали Церковь и профанировали таинство крещения: в указе 1905 года "Об укреплении начал веротерпимости" (надеюсь, не путаю) представителям коренных народов севера предоставлялось право вернуться к религии предков, потому что катехизация проводилась настолько слабо и упрощенно, порой они просто соглашались принять крещение ”за подарки”.


Я не говорю, что экуменизм или эксенсивное распространение религиозных систем – это хорошо или это плохо. Но это – действительный диалог людей разных культур и воль.

То, что за историческими формами религий стоит единый феномен откровения, общий феномен потенциальной открытости человека к sacrum, предполагали и феноменологи Рудольф Отто, Фридрих Хайлер, в русской метафизике – о.П. Флоренский.Вот и академическая сторона диалога.

----

“Их столько, что я только радуюсь увеличивающемуся влиянию ислама.”

Ислам - разный в СА, Азербайджане и, к примеру еще, в Дагестане. Сочетание коранических норм с адатным (обычным) правом, причем часто с предпочтением адатам. Все же - молодая религия, начало пути развития мусульмансих обществ (Раннее Средневековье... Россия, правда, кажется, тоже еще не вступила даже в Новое Время, не говоря о новейшем, если взглянуть на уровень осознания гуманистических ценностей). Ну вот примерно крестоносная Европа - в той же степени агресcивен ислам, как и любая религиозная система, становящаяся политическим гос. институтом. Радикалистским течениям можно противопоставить только образованных, умных мулл, видящих в Коране и вечные, и временные предписания.

Обычное право может быть относительно гуманным, но никогда универсалистским и общечеловеческим. Жить сейчас по нормам обычного права - отвергать столетия развития мысли и культуры, итоги революций, войн за независимость, итоги общественных движений, декларации прав и т.д.

----

“Тысячи лет и на Руси и в Европе евреев демонизировали. Я смотрю уже на это как на факт культуры. Но почему (даже с теоретической точки зрения)невозможна демонизация служителей христианской церкви среди евреев? Наличие демонологии, пусть и даже в лёгкой форме, часть общекультурного процесса. Наличие аналогов демонов и ангелов есть во всех культурах, почему оно не может быть у евреев?”

Если это шутка или литературный ход, это здОрово.
Может быть неуместно, но я отвечу серьезно.


Все же мифотворчество (даже просто в качестве шутки, литературного приема, психотерапевтического приема) не способствует преодолению взаимного непонимания, основанного на невежестве и варварстве. Народная редакция любой религии - магия, фольклор, и фантастические фантазии, и самые буквалистские прочтения. Там и неприязнь к “чужаку”, вообще все формы фобий на выбор. Мое глубокое убеждение - не стоит способствовать разрастанию этого чудо-древа. Это интересно изучать как культурный феномен, исторический - а на практике приводит к фанатизму, ксенофобии, примитивному экзегезису. (Какие там пласты смыслов, какой Фома, не говоря о более ранних теологах! На полном серьезе верят в котлы и раскаленные сковородки. И испытывают удовлетворение.) Веровать человек может как ему угодно и во что ему угодно, свои убеждения скрывать или проповедовать (принцип свободы совести), искать любой язык для выражения своего религиозного чувства, но для диалога самые сложнопередаваемые вещи неизбежно приходится переводить рациональную плоскость. Все может быть очень различно, но способность рационального мышления, его каналы и возможности в целом у нас же примерно одинаковы. Свидетельствуя о себе, обращаться не к чувству (предлагая понять себя методом эмпатии), не фольклору, не злоупотреблять метафорами, которым оппонент придаст неизбежно свое на наполнение, а только к обычной, формально-логической аргументации.
“Но: давайте приглядимся на кого нацелены "универсальные человеческие ценности" европейских философов.”


Поиск группы себе тождественных (кровников, единоверцев, однопартийцев) часто приводит к тому, что субъект понимает, что либо ему тождественных нет, либо ему тождественны все. Отсюда поиски естественного закона, общей морали и пр. (случай допустим, Уриэля Акосты - сначала "ни одного своего", потом - все). Самоизоляция – тупиковый путь, собственную идентичность в полной мере, глубоко и осознанно продумав и прочувствовав, можно укрепить только в диалоге с иными. А насчет поисков всеобщей морали: ну вот Монтень – правда сильно опередивший свое время – полагал ее невозможность: только частные этики, основанные на частном опыте бытования и мышления. Но (замечу!) эти системы ценностей будут соизмеримы, если в основе будут хотя бы простейшие гуманистические принципы: “Я человек, и мне дорога твоя жизнь. Поэтому я не ожидаю от тебя, что ты больше всего хочешь снести мне башку”. Иначе – и что мы наблюдаем – люди непостижимы и непредсказуемы друг для друга, и люди боятся друг друга.

---
“Собственно, хасидизм и учит тому, что мир направлен на наше личностное совершенствование. И греки тому же учат.”

Морально двусмысленным кажется тиккун одного агента через демонстрацию ему заблуждения, "ущербности", "порочности" другого агента (с точки зрения первого, конечно). Как минимум - двусмысленным, да и вообще признание медицинско-педагогической роли того или иного зла сомнительна. Ни испытание его, ни созерцание. Платон мог так считать, а после 20-го века это уже затруднительно.

Человек может ”направляться” как ему угодно, конечно, исполнять два своих долга – долг как метафизического существа и долг гуманности, как угодно описывать мир, сущее (и выводить отсюда свою этику, что логически неправильно, привет Юму, но иначе вообще никак).

Зато я поняла, как мы дискутируем))) Апелляции либо к религиозным, либо к философским системах, а любая из них – точка произвольного выбора субъекта, они равноценны для стороннего наблюдателя вообще. То есть единственная сфера, где мы можем говорить объективно убедительно друг для друга (а не потому что любим одних и тех же философов) - это прикладная этика, сфера человеческих конвенций.


----

И еще вопросы, если можно.
1. Христианство действительно зародилось как одно из течений в иудаизме периода Второго Храма, причем среди очень разных течений, саддукеи не верили в бессмертие души, фарисеи верили, и при этом течения (“секты” – части целого) оставались в рамках одной религии. Да, друг к другу фарисеи и саддукеи относились плохо, ессеи относились плохо к ним всем. Такой уж мирной и спокойной атмосфера не была. Почему Вы говорите (и считаете), что первые христиане как-то особо _ненавидели_ оппонентов среди других течений?
2. Проповедь – для христианина является заповедью. Так что они просто исполняют свой долг в меру способностей, сил и желания (да, и сегодня часто это делается навязчиво, некорректно, неумело, с массой исторических и б-гословских ошибок; умных, тактичных проповедников… не хватает). Но, Гена! А как же принцип свободы совести, закрепленный даже в РФ законодательно? Каждый может высказываться по любому поводу, если высказавшийся в состоянии аргументировать свою точку зрения – хорошо, если ему могут возразить – вообще прекрасно. То, что принцип соблюдается плохо, не освобождает нас, “подписавшихся” на него, считающих эту конвенцию хорошей и пригодной как норма жизни в обществе, от соизмерения своих действуй и слов с ним. Ведь так?
3. “Собственно, мой пафос - евреи, вернитесь к Торе, христианство - лайт-версия монотеизма для неевреев, которая отжила свою историческую роль.”
Почему христианство отжило свое? Вы имеете в виду – отжило для евреев, ставших ноцрим? И тоже – почему?

4. “Но кто этот ближний? Чаще всего, как и ты "бен брит" - сын Завета... И ты должен ему помочь.”
А если нет, если “варвар и гой”? Это будет непреодолимым препятствием?

Архаичное сознание “чужаков” отделяло явно и просто: не есть с ними, не молиться вместе с ними, не вступать в брак.
Может быть, это у меня сознание ”безродного космополита”, но я знаю, как вместе молились каждый о своем католик и буддист – и они не испытывали друг к другу ничего, кроме дружеского расположения и обычной человеческой симпатии. По-моему. это хорошо.
А как думаете Вы?

Спасибо.
shlomith_mirka: (Default)
Заметочка на полях.

Во-первых, история все же подлежит этической оценке в отличие от закона тяготения. Как деятельность социальных групп и индивидов. Выявленные исторические закономерности не есть непреложный детерминант: "В" было или есть" не значит "С" должно быть" (юмовский тезис). А с точки зрения ретроспеквного рассмотрения - просто ущербность индуктивной логики. Не говоря о небесспорности всех моделей общества и его движения.

Во-вторых, гибрид гегельянства с ницшеанством. Якобы в противостоянии с великим А рождается великое В. Великое А вполне может оставаться в одиночестве, придушив все слабейшее. Идеи зарождаются на стыках и сломах, да. Жизнеспособные социальные системы - в осознающей себя паузе. До человеческого лица, ума, этики, ценностей протестантизм дорос не при Лютере и Кальвине, а веке в 19-ом. Некое "В" рождается осознающим себя меньшинством ВСЕГДА, в любых условиях. Быков перекидывает роль создания культурных, конкретно духовных и этических, ценностей на большинство, которое он, вопросив, оглядывает - и разочарованно разводит руками. Не удивительно. Но передергивать не надо. Чтобы культура существовала, а не была внутренней эмиграцией единиц, она должна восприниматься и воспроизводиться и большинством. А нет - так ее особые, особенные, нелогичные и странные формы (таковыми вырастают в изоляции) будут форточкой и отдушиной немногих.

Поразительно все же, как много людей желают себе палки над головой! Одни - чтобы следовать ее велению, другие - чтобы ей не подчиняться. Разница между ними мне не видна. Одни - чтобы "остальные" следовали "правилам" ("А уж я-то следую!"- да, чего бы палка ни потребовала?), другие - чтобы объективировать собственное отражение. Неспособность жить ответственно и человечно - самим по себе. Между тем как есть целый спектр областей, не требующих своей противоположности, чтобы существовать: искусстве и метафизика обладают своим самодвижением и сами порождают свое наполнение. Есть настолько мало осознанные вещи, что о преодолении стагнации через полемику рано говорить. Кроме того, для любой полемики есть богатейший неотменимый материал истории культуры.

В-третьих, подменяет понятием. Называет порождением чудовища то, что оно нечаянно не раздавило. Отлично, просто с невероятной легкостью мы делаем классическую фольклорную ошибку. Кашу из топора. "Допущение" называть "волей" - основа одной из худших теодицей. Крайне популярна и такая кратодицея.

И риторика вырождается. Если быть скандалистом, то уж с отточенным и совершенным языком Розанова. А не - "никто меня не переубедит", "это глупость." Заранее девальвировать конртаргументы - уязвлять свою позицию незнанием ее слабых сторон. Худо. Худо дело.

А вот что верно, это про серых и черных. Черные начинают кишеть в сером месиве. Русская революция. Достоевский. Леонтьев, которого я не люблю.

И про вероятность существования третьего. Ничто не говорит против. Только двухуровневость и только пара противоположностей отнюдь не заданы. Никакой объективностью и никакой особенностью чевеческого сознания. Это возрожденцы обрушились на Аристотеля. А он, может быть, был прав.

---
4 ноября 2011.
shlomith_mirka: (Default)
Заметочка на полях.

Во-первых, история все же подлежит этической оценке в отличие от закона тяготения. Как деятельность социальных групп и индивидов. Выявленные исторические закономерности не есть непреложный детерминант: "В" было или есть" не значит "С" должно быть" (юмовский тезис). А с точки зрения ретроспеквного рассмотрения - просто ущербность индуктивной логики. Не говоря о небесспорности всех моделей общества и его движения.

Во-вторых, гибрид гегельянства с ницшеанством. Якобы в противостоянии с великим А рождается великое В. Великое А вполне может оставаться в одиночестве, придушив все слабейшее. Идеи зарождаются на стыках и сломах, да. Жизнеспособные социальные системы - в осознающей себя паузе. До человеческого лица, ума, этики, ценностей протестантизм дорос не при Лютере и Кальвине, а веке в 19-ом. Некое "В" рождается осознающим себя меньшинством ВСЕГДА, в любых условиях. Быков перекидывает роль создания культурных, конкретно духовных и этических, ценностей на большинство, которое он, вопросив, оглядывает - и разочарованно разводит руками. Не удивительно. Но передергивать не надо. Чтобы культура существовала, а не была внутренней эмиграцией единиц, она должна восприниматься и воспроизводиться и большинством. А нет - так ее особые, особенные, нелогичные и странные формы (таковыми вырастают в изоляции) будут форточкой и отдушиной немногих.

Поразительно все же, как много людей желают себе палки над головой! Одни - чтобы следовать ее велению, другие - чтобы ей не подчиняться. Разница между ними мне не видна. Одни - чтобы "остальные" следовали "правилам" ("А уж я-то следую!"- да, чего бы палка ни потребовала?), другие - чтобы объективировать собственное отражение. Неспособность жить ответственно и человечно - самим по себе. Между тем как есть целый спектр областей, не требующих своей противоположности, чтобы существовать: искусстве и метафизика обладают своим самодвижением и сами порождают свое наполнение. Есть настолько мало осознанные вещи, что о преодолении стагнации через полемику рано говорить. Кроме того, для любой полемики есть богатейший неотменимый материал истории культуры.

В-третьих, подменяет понятием. Называет порождением чудовища то, что оно нечаянно не раздавило. Отлично, просто с невероятной легкостью мы делаем классическую фольклорную ошибку. Кашу из топора. "Допущение" называть "волей" - основа одной из худших теодицей. Крайне популярна и такая кратодицея.

И риторика вырождается. Если быть скандалистом, то уж с отточенным и совершенным языком Розанова. А не - "никто меня не переубедит", "это глупость." Заранее девальвировать конртаргументы - уязвлять свою позицию незнанием ее слабых сторон. Худо. Худо дело.

А вот что верно, это про серых и черных. Черные начинают кишеть в сером месиве. Русская революция. Достоевский. Леонтьев, которого я не люблю.

И про вероятность существования третьего. Ничто не говорит против. Только двухуровневость и только пара противоположностей отнюдь не заданы. Никакой объективностью и никакой особенностью чевеческого сознания. Это возрожденцы обрушились на Аристотеля. А он, может быть, был прав.

---
4 ноября 2011.
shlomith_mirka: (Default)
Заметочка на полях.

Во-первых, история все же подлежит этической оценке в отличие от закона тяготения. Как деятельность социальных групп и индивидов. Выявленные исторические закономерности не есть непреложный детерминант: "В" было или есть" не значит "С" должно быть" (юмовский тезис). А с точки зрения ретроспеквного рассмотрения - просто ущербность индуктивной логики. Не говоря о небесспорности всех моделей общества и его движения.

Во-вторых, гибрид гегельянства с ницшеанством. Якобы в противостоянии с великим А рождается великое В. Великое А вполне может оставаться в одиночестве, придушив все слабейшее. Идеи зарождаются на стыках и сломах, да. Жизнеспособные социальные системы - в осознающей себя паузе. До человеческого лица, ума, этики, ценностей протестантизм дорос не при Лютере и Кальвине, а веке в 19-ом. Некое "В" рождается осознающим себя меньшинством ВСЕГДА, в любых условиях. Быков перекидывает роль создания культурных, конкретно духовных и этических, ценностей на большинство, которое он, вопросив, оглядывает - и разочарованно разводит руками. Не удивительно. Но передергивать не надо. Чтобы культура существовала, а не была внутренней эмиграцией единиц, она должна восприниматься и воспроизводиться и большинством. А нет - так ее особые, особенные, нелогичные и странные формы (таковыми вырастают в изоляции) будут форточкой и отдушиной немногих.

Поразительно все же, как много людей желают себе палки над головой! Одни - чтобы следовать ее велению, другие - чтобы ей не подчиняться. Разница между ними мне не видна. Одни - чтобы "остальные" следовали "правилам" ("А уж я-то следую!"- да, чего бы палка ни потребовала?), другие - чтобы объективировать собственное отражение. Неспособность жить ответственно и человечно - самим по себе. Между тем как есть целый спектр областей, не требующих своей противоположности, чтобы существовать: искусстве и метафизика обладают своим самодвижением и сами порождают свое наполнение. Есть настолько мало осознанные вещи, что о преодолении стагнации через полемику рано говорить. Кроме того, для любой полемики есть богатейший неотменимый материал истории культуры.

В-третьих, подменяет понятием. Называет порождением чудовища то, что оно нечаянно не раздавило. Отлично, просто с невероятной легкостью мы делаем классическую фольклорную ошибку. Кашу из топора. "Допущение" называть "волей" - основа одной из худших теодицей. Крайне популярна и такая кратодицея.

И риторика вырождается. Если быть скандалистом, то уж с отточенным и совершенным языком Розанова. А не - "никто меня не переубедит", "это глупость." Заранее девальвировать конртаргументы - уязвлять свою позицию незнанием ее слабых сторон. Худо. Худо дело.

А вот что верно, это про серых и черных. Черные начинают кишеть в сером месиве. Русская революция. Достоевский. Леонтьев, которого я не люблю.

И про вероятность существования третьего. Ничто не говорит против. Только двухуровневость и только пара противоположностей отнюдь не заданы. Никакой объективностью и никакой особенностью чевеческого сознания. Это возрожденцы обрушились на Аристотеля. А он, может быть, был прав.

---
4 ноября 2011.
shlomith_mirka: (Default)
Опять все то же, приводящее меня в состояние говорящего кота.

***
29 октября 2011.

"Определение всегда тавтологично, всегда воспроизводит эту логическую ошибку, этот круг."
Ну почему? Определение предлагается как раз так, чтобы уменьшить равенство (при равновесии) между двумя частями высказывания, то есть не совершать традукцию, не умножать энтропию и пр. Ни одно определение не претендует на всеохватность и необходимость. Поэтому для явленных вещей определения многообразны (функциональные, описательные, структурные), воспроизводящие разные методики анализа, выбора существенного. Да и способа познания (по аналогии, аналитический или синтетический способ). Определение фундаментальных категорий - да, ничто через ничто. Здесь провал. Но в нем намечается - объект, существующее, важное - приковывающее взгляд.

О "завесе".
Любое человеческое созидание, вещей ли, символов ли - избывание страха, потрясения, попытка поставить хоть что-то между собой и хаосом ли, Неизреченным, Священным, инаковым. Любая культурная деятельность, умножение символов-слов, конструирование собственной, человеческой из них реальности. Способ обживания - притвориться, что я тут один, зажмурив глаза, создать иллюзию способности управлять сном. Это и мифологическое троемирье (необходимость проецирования хотя бы однократного, чтобы в подобии существовал закон (как образец исходного) - гарантия права и причинно-следственной связи; первая трагедия - первое "несправедливо" обрушившаяся молния), и двухуровневость платонизма, и оболочка языка Бялика, отделяющая от несказанного, беспричинного и латающая дыры в человеке, прошибаемым все-таки этим экзистенциальным холодом. (Все-таки лучшее определение человека - пограничье).

Любая деятельность человека - спасительница хрупкой психики. Чем угодно занять руки, глаза, гортань, разум - любым поиском смыслов, созданием их там, где без человека их нет, где они невозможны и не необходимы. Способ обратиться к чему-либо - только предложить Ему свой сконструированный язые символов - и любое вопрошание становится искусством. И Бытие отвечает. Иначе иссяк бы источник языков-вопрошаний, угасла бы душа.

До всяких попыток рационализировать и этизировать было так. Развитые формы религий, с этической 100%-ной ответственностью и моральной вменяемостью- ничего принципиально не меняют в отношениях с неизвестным (а человек находит все больше неизвестных: язык). То же вопрошание через предложение собственных изобретенных структур. И уж тем более не разделяется и никак, ничем не снимается личная моральная ответственность: человек не способен это для себя сделать, пребывая до конца честным. Не надо говорить о феномене религий как о погремушке, отвлекающей неразумных, или ширме, за которой происходит фокус - один человек делает другого счастливее, прощеннее. Это предельно личное вопрошание, открывание себя - тварное, мимолетному и потому достойному щемящей твоей любви, и просьба о любви к себе, просьба быть с Наивысшим.

А в конечном итоге только сам человек может себе простить.
shlomith_mirka: (Default)
Опять все то же, приводящее меня в состояние говорящего кота.

***
29 октября 2011.

"Определение всегда тавтологично, всегда воспроизводит эту логическую ошибку, этот круг."
Ну почему? Определение предлагается как раз так, чтобы уменьшить равенство (при равновесии) между двумя частями высказывания, то есть не совершать традукцию, не умножать энтропию и пр. Ни одно определение не претендует на всеохватность и необходимость. Поэтому для явленных вещей определения многообразны (функциональные, описательные, структурные), воспроизводящие разные методики анализа, выбора существенного. Да и способа познания (по аналогии, аналитический или синтетический способ). Определение фундаментальных категорий - да, ничто через ничто. Здесь провал. Но в нем намечается - объект, существующее, важное - приковывающее взгляд.

О "завесе".
Любое человеческое созидание, вещей ли, символов ли - избывание страха, потрясения, попытка поставить хоть что-то между собой и хаосом ли, Неизреченным, Священным, инаковым. Любая культурная деятельность, умножение символов-слов, конструирование собственной, человеческой из них реальности. Способ обживания - притвориться, что я тут один, зажмурив глаза, создать иллюзию способности управлять сном. Это и мифологическое троемирье (необходимость проецирования хотя бы однократного, чтобы в подобии существовал закон (как образец исходного) - гарантия права и причинно-следственной связи; первая трагедия - первое "несправедливо" обрушившаяся молния), и двухуровневость платонизма, и оболочка языка Бялика, отделяющая от несказанного, беспричинного и латающая дыры в человеке, прошибаемым все-таки этим экзистенциальным холодом. (Все-таки лучшее определение человека - пограничье).

Любая деятельность человека - спасительница хрупкой психики. Чем угодно занять руки, глаза, гортань, разум - любым поиском смыслов, созданием их там, где без человека их нет, где они невозможны и не необходимы. Способ обратиться к чему-либо - только предложить Ему свой сконструированный язые символов - и любое вопрошание становится искусством. И Бытие отвечает. Иначе иссяк бы источник языков-вопрошаний, угасла бы душа.

До всяких попыток рационализировать и этизировать было так. Развитые формы религий, с этической 100%-ной ответственностью и моральной вменяемостью- ничего принципиально не меняют в отношениях с неизвестным (а человек находит все больше неизвестных: язык). То же вопрошание через предложение собственных изобретенных структур. И уж тем более не разделяется и никак, ничем не снимается личная моральная ответственность: человек не способен это для себя сделать, пребывая до конца честным. Не надо говорить о феномене религий как о погремушке, отвлекающей неразумных, или ширме, за которой происходит фокус - один человек делает другого счастливее, прощеннее. Это предельно личное вопрошание, открывание себя - тварное, мимолетному и потому достойному щемящей твоей любви, и просьба о любви к себе, просьба быть с Наивысшим.

А в конечном итоге только сам человек может себе простить.
shlomith_mirka: (Default)
Опять все то же, приводящее меня в состояние говорящего кота.

***
29 октября 2011.

"Определение всегда тавтологично, всегда воспроизводит эту логическую ошибку, этот круг."
Ну почему? Определение предлагается как раз так, чтобы уменьшить равенство (при равновесии) между двумя частями высказывания, то есть не совершать традукцию, не умножать энтропию и пр. Ни одно определение не претендует на всеохватность и необходимость. Поэтому для явленных вещей определения многообразны (функциональные, описательные, структурные), воспроизводящие разные методики анализа, выбора существенного. Да и способа познания (по аналогии, аналитический или синтетический способ). Определение фундаментальных категорий - да, ничто через ничто. Здесь провал. Но в нем намечается - объект, существующее, важное - приковывающее взгляд.

О "завесе".
Любое человеческое созидание, вещей ли, символов ли - избывание страха, потрясения, попытка поставить хоть что-то между собой и хаосом ли, Неизреченным, Священным, инаковым. Любая культурная деятельность, умножение символов-слов, конструирование собственной, человеческой из них реальности. Способ обживания - притвориться, что я тут один, зажмурив глаза, создать иллюзию способности управлять сном. Это и мифологическое троемирье (необходимость проецирования хотя бы однократного, чтобы в подобии существовал закон (как образец исходного) - гарантия права и причинно-следственной связи; первая трагедия - первое "несправедливо" обрушившаяся молния), и двухуровневость платонизма, и оболочка языка Бялика, отделяющая от несказанного, беспричинного и латающая дыры в человеке, прошибаемым все-таки этим экзистенциальным холодом. (Все-таки лучшее определение человека - пограничье).

Любая деятельность человека - спасительница хрупкой психики. Чем угодно занять руки, глаза, гортань, разум - любым поиском смыслов, созданием их там, где без человека их нет, где они невозможны и не необходимы. Способ обратиться к чему-либо - только предложить Ему свой сконструированный язые символов - и любое вопрошание становится искусством. И Бытие отвечает. Иначе иссяк бы источник языков-вопрошаний, угасла бы душа.

До всяких попыток рационализировать и этизировать было так. Развитые формы религий, с этической 100%-ной ответственностью и моральной вменяемостью- ничего принципиально не меняют в отношениях с неизвестным (а человек находит все больше неизвестных: язык). То же вопрошание через предложение собственных изобретенных структур. И уж тем более не разделяется и никак, ничем не снимается личная моральная ответственность: человек не способен это для себя сделать, пребывая до конца честным. Не надо говорить о феномене религий как о погремушке, отвлекающей неразумных, или ширме, за которой происходит фокус - один человек делает другого счастливее, прощеннее. Это предельно личное вопрошание, открывание себя - тварное, мимолетному и потому достойному щемящей твоей любви, и просьба о любви к себе, просьба быть с Наивысшим.

А в конечном итоге только сам человек может себе простить.

Profile

shlomith_mirka: (Default)
shlomith_mirka

January 2013

S M T W T F S
  12345
678 9101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 24th, 2017 01:37 am
Powered by Dreamwidth Studios